В ГАБТе показали последние балетную премьера 240-го сезона

фото: Павел Рычков

Мария Александрова и Владислав Лантратов.

Бывший премьер Мариинки, а также Национального балета Нидерландов и английского Королевского будучи в 2011 году. году худруком екатеринбургского балета несколько лет смогли дать коллективу, числившемуся в последнее время в аутсайдерах, развитие и динамику. Теперь каждый его балет номинируется на «Золотую маску»: в прошлом и позапрошлом году он получил их целых три, «за лучшую работу хореографа» и «лучший спектакль балета».

Естественно, руководство Большой и не устояло, называя моды хореограф постановка и дав ему карт-бланш. Его дебют на сцене Большого театра, Самодуров, всегда отличавшийся оригинальным выбранной музыки своим балетам, выбрал немецкий композитор Ханс Вернер Хенце и самое известное ее балетное сочинение создан заказу английского Королевского балета и хореограф — классика сэра Фредерика Аштона — «Ундину». Музыку ток, политональную, острыми синкопированными ритмами, постоянная смена размера где можно услышать явственные советы различных композиторов ХХ века, наиболее Стравинский и его балетов «Весна священная» и «жар-птица».

С музыкальной партитурой «бархатного модерниста» обескуражен был и сам английский балет классический, требовавший музыку четкую и мелодичную.

Из досье МК: есть даже такой, довольно известный в музыкальных в мире шутка — хореограф каждый день справлялся о ходе композитор девушку своего близкого друга Александра Дать, в доме которого Хенце и поселился в Лондоне. Он всегда отвечал, что композитор снова целый день терзал фортепьяно свои ужасные созвучиями, но в один прекрасный день радостно объявила, что г-н Хенце состоит из много прекрасной музыки. Просят композитор телефону Аштон услышал: «Сегодня работы не задумывались, и я целый день играл Шопена».

фото: Павел Рычков

Однако балет, созданный в 1958 году, хотя и была неоднозначно принята критикой, до сих пор входит в репертуар театра ковент-Гарден и считается английской классикой. Видели его и у нас. Старые балетоманы ностальгия до сих пор напоминают то потрясающий успех, который был в этой постановке Марго Фонтейн в 1961 году. в гастролях Королевского балета в Советском Союзе.

Балет на Ундине — типичный балета история, особенно распространены в XIX веке, и спектакль Аштона — Хенце было много предшественников, в том числе среди классиков (Перро, Бурнонвиля, Петипа).

Обращение-это классический английский балет для Самодурова было, конечно, не случайно. Будучи премьер Королевского балета он «Ундине» несколько раз, танцевал, любил музыку и невзлюбил хореограф, предполагая, что между ними в постановке Аштона очевидно несоответствие. Балетмейстер хотел «посмотреть на музыку Хенце в чистом виде», то есть так, как это сделал Баланчин.

Влияние именно этого хореографа на балетмейстерские начинания худрука екатеринбургского балета вызывает сомнений, поскольку рост карьеры Самодурова в Мариинском театре пришел именно в нужное время баланчинских постановок. И мне уже пришлось писать о том, что в этом кроется причина успеха, так и потенциальный риск для дальнейшего развития хореограф: его хобби — бессюжетные постбаланчинские одноактовки, и только два балета Самодурова до этого времени был полным драматургическую разработку («AmoreBuffo» в опере Доницетти «Любовный напиток» и «Ромео и Джульетта»).

«Ундину», несмотря на то, что балет является основой хорошей музыки партитуру три акта список нарративных балетов Самодурова добавить трудно. В этом проблема. Отличный, но не слишком широко используется в музыке (за исключением Аштона хореографы его обращался всего пару раз, и то, только в первые годы после его создания) дал простор для творчества, а также накладывала ограничения: потому что музыка существует подробно разработанная в сотрудничестве с Аштоном сценарий.

Самодуров же нарушая традиции, Фуке, отвлекается. На самом деле, что это создает абстрактный, бессюжетную историю, где нет места ни рыцарю Палемону, ни его невеста Берте. Его балет есть один Ундина и один Беглец, и так уже 16 штук их мысли, обоих полов, которых изображают артисты кордебалета.

Конечно, самодуровский балет эффектен, но там он не приемы, используемые им для других постановках ((мир зазеркалья, например, тот же проявится его балет «глупый волк Arcticus» («Песни Арктики»). Его постбаланчинский стиль узнаваемый. Конечно, балетные па у Самодурова по сравнению с классической и баланчинским язык претерпевает заметные трансформации, предлагая сложные комбинации, выворачивание типичных движений балетного класса, шиворот-навыворот — это вообще отличительной особенностью является его стиль, который он эксплуатирует из балета в балет.

Помимо прочего, Самодуров взвалил на себя просто непосильную задачу. Отказ от нарративности, что хореограф высокомерно считает, что «мещанством», 90 минут, несомненно, высокая оценка ему приходилось выполнять оригинальные и разнообразные поставлена, но лексический диапазон хореограф был ограничен. Пытаясь оттанцевать почти каждую ноту и откликаясь соединение атональной и тональной стилистики Хенце Самодуров создает постановке мельтешение и дисгармонии, которые зрительское терпение в течение даже 3–х актов, и 90 минут, «растекаясь мыслью евро» и на неопределенное время жевания практически одни и те же движения и комбинации, которые было бы достаточно, чтобы один акт.

Перед нами бесконечные навевающие разочарованы вариации на оду и ту же тему: человек, и только его, неосуществимости мечты, о том, как «путь надежды и чаяния прерывается неожиданно». Пышные и «кудряво написано» либретто сочиненное сам хореограф пестрит «незнакомками, которые возникают на краю чужого мира» и «манящими из-за линии горизонта», говорит: «недостижимых идеалов, лабиринт трудно спать, разбитые надежды», «мир без Ундины, где берег предотвращает неба отзыв из-за океана», но в самом деле, все это, конечно, не объясняет.

Ундина у него какой-то «недостижимый идеал, медиум между мирами, королева, элемент, не скованная порядку». Чтобы создать большую поэтическая атмосфера Самодуров возвращается к стихам Лермонтова («Почему я не родился этой синею волной») и создает истории полны многозначительности и головоломки. И в этом отношении в целом дела идут хорошо, мешает ему только длинный формат представления.

Странный мир самодуровских фантазии это лабиринт подсознания, мир зеркал и зазеркалья, что ей хорошо помогает в создании постоянной команды: британский художник-постановщик Энтони Макилуэин, художник по костюмам: Елена Зайцева и художник по свету Саймон Бэннисон.

Уже в первой сцене перед зрителем выглядит вроде пирса снизу и уходящие в море много бесконечных свай, символизирущих закоулки, и бесконечный лабиринт человека в подсознании. Сразу стоит прозрачный пластиковый забор разделяют мир и помогают чувствовать себя во время перехода в другое пространство, которое возникает в галлюцинирующем человека воображение, которое находится на границе реальности. Шеренгой, здесь выложено 16 видений – это отражение главной видение — Ундины. В один прекрасный, что он искал в своей жизни, но никак не могла найти. И сам он, как наваждение, подходит лежащему на побережье беглецу реальность, чье тело изогнуто так, как повторяет форму набегающей волны.

Это цитата, повторить снимки японского фотографа Кои Енокуры, что Самодуров довольно долгое время назад я видел в лондоне в галерее Саатчи в «Челси». Всплыв в памяти через много, много лет, и вдохновив на работу, воспроизведенная в буклете фотография стала настолько важной, что позволяет более подробно прочитать некоторые шифры хореограф, из которых ее работа не мало.

Позволяет читать эти шифры и исполнителей, отодвинутые третий состав – Мария Александрова (Ундина) и Владислав Лантратов (Беглец). А именно, они, однако, делают балет не достающую ему чувственность, логичность и хоть какая-то история. К сожалению, в исполнении других солистов, это толика смысла, наконец, исчезла, превращая и без того не слишком осененную вдохновение и чувственность пластику обычные физкультурные упражнения. (Кордебалета ряд видений, которые, как правило, все работали слаженно и профессионально, можно выделить таких артистов, как Антон Савичев, Михаил Крючков, Виктория Литвинова и Алексей Путинцев, хорошо умеют выражать свои тело, даже такую сложную музыку, когда музыка Хенце).

Колыхающиеся шторы, передающие ощущение морской стихии, светящиеся неоновые трубки, опять же создавая иллюзию плеска морских волн, причудливые мятые пачки ундин, сшитые материала, напоминающего бумагу или жеванную фольгу, как медузы люстра, майки с изображенными на них скелетами, крылатый дракон юношах- «беглецах», образы легкие решения– все это создает таинственность и метафизическое пространство и так является неоспоримым удачи спектакля. Казалось, хорошо, и кордебалетные сцены в другой, и так же изобретательный pa de huit третьего актов. И действительно жуткие сцены свидания поцелуй, когда безвольное тело Беглеца-Лантратова является конвульсивно трепыхаться в смертоносное оружие демонический Ундины — Александровой и вообще, запоминающимся.

Но в конце концов привести своих героев в поэтической надзвездное пространство, куда Русалочка и Поэт ли балет Ноймайера «Русалочка», хореограф не идут. Хотя Самодуров и пытается сделать шаг назад от балета Аштона, преодолеть их влияние, как и влияние всей нарративной традиции русского и мирового балета, обзывая его мещанством, оказывается, есть у него плохо. Здесь остатки аштоновского корабля, одетый в белую форму с якорями на обшлагах и серии морских офицеров, и тот же роковой поцелуй, повторяющаяся в ходе балета в несколько раз.

Вся проблема в том, что Самодуров, просто не очень умеет рассказывать о своих, безусловно, ярких и талантливых балетах в истории. Как полностью разучились это делать выпадают под влиянием бессюжетных балетов многие современные отечественные и зарубежные хореоавторы. Отсюда возникают такие невероятно растянутые балеты-то, с упорством, достойным лучшего применения, пережевывающие все уже сказано в первом акте. Вполне эротичные, но, безусловно, красивый, поэтичный и музыкальный, с манящую глубину, что на поверхности оказывается не только бессодержательностью, а также импотенции.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.