Наталья Белохвостикова: «Я со своим лицом сделали все, что можно и нельзя»

фото: семейный архив

«Лисы приходят, белки прыгают»

— Наталья Николаевна, вы — звезда?

— Не-е-ет. Я-человек.

— Вы всегда так отвечали на этот вопрос?

— Абсолютно! Мне стыдно. Если Герасимов слышали слово «звезда» кто-то, что он грустнел, и мы обратили. Еще со времен Вгика. Слово «звезда» — это то, что это неправильно. Вот Артист с большой буквы — да, это хорошо.

— Вы знаете, я в редакции сказала, что собираюсь встретиться с вами, и некоторые… стали вспоминать, кто это, что я иду. Потому что тебя давно нет в медиапространстве.

— Средства массовой информации — да. Но изображение не идет, проката нет. Наташа, дочь, снял замечательный фильм, в котором важную роль играл Золотухин, — «в России идет снег», он так практически и не выходит. Я там, кстати, вполне похож на себя. Играю битломанку, который поет песню «the Beatles», пьяный, поет вместе с Золотухиным… Но его никто не видел. Очень жаль. Есть отличная работа Золотухина, фантастические, это его последняя роль. Очень смешные фотографии, и очень страшно. Может быть, это шоу никогда. Сейчас мы снимаем «Сказка о царе Салтане», но не он недофинансируется у нас.

— А кто стреляет?

— Наумов, Наташа ему помогает. Сняли полкартины. Я играю в сватью бабу Бабариху, смешной, материал отличный. Но, по крайней мере, Пушкин — наше все… К кому обратиться? Тусовки я не очень люблю, общаюсь только с теми, кто мне дорого и близко. И пойти на то, что я вижу на экране, — я почему-то чувствую времени. Прошло то время, когда планк произошло, теперь это как-то очень падает. Так что я хочу заниматься только тем, чем хотел бы.

— И если бы хотел? Выращивать помидоры на даче?

— Нет, я совершенно городской житель. У меня был фестиваль, который состоялся в двенадцать лет. Он закрыт. Теперь я создаю фонд. И вот из этого фонда мы делаем добрые дела, хотя они косвенно связаны с кино. Но мне кажется, что это теперь интересно. Тогда мы с Володей пишем книгу, каждый свою историю. И я не знаю. И кровати нет. У меня, знаете, на участке лес. И те, кто принадлежит им становится немножечко неловко, потому что дома и старых дубов… Лисы приходят, белки прыгают…

Но публичные мероприятия вы все еще посещаете?

— Очень редко у меня встреча со зрителями, я не очень люблю. Но вот на второй день я пошел на концерт Евтушенко. Он лучший друг Наумова! Ее большие стихотворения «Кладбище китов» посвящена Наумова.

— Вы говорите, что любите стихи. Но вот Светлана Крючкова. Если он не удален, то как раз стихи и читает — Ахматову, Цветаеву… То есть он хочет быть на работе, быть востребованной. Но вы так не хотите?

— Светлана всегда хорошо читал стихи, что это была его жизнь, он нашел какую-то отдушину. Я этим профессионально и серьезно не сделал, я прожил свою фестивалем. И актерство — не единственный путь в этой жизни. Мир большой…

И актерская профессия может родила? Ну, как и любой другой.

— Скучно? Не, это секс, который потерпел не может.

Болото?

— Я думаю, что да. Ну, это тина такая. Если вам хоть раз казалось, что да, это удалось, то скучно не может быть. И у меня всегда параллельно с жизнью на производство фильма был другой еще жизни.

— Другой жизни — что это?

Это по-человечески. Я никогда не играл несколько ролей одновременно, никогда не пытались что-то достать. Жизнь позволила это сделать, потому что у меня был в спину, у меня был Володя и есть. У меня была масса друзей, и во всем мире. Мне это делает огромную радость. Не могу сказать, что вот, если я сейчас не играю, это вызывает во мне никаких страданий. Я знаю, что есть что-то хорошее. Вот этого я жду. Но правда в том, что учитель был большой, и планка высока, партнеры были большие и играть абы что не хочется.

— Театр?

— Ну, я киношная девушка. Я очень часто пытался начать что-то практиковать в различных театрах, меня часто зовут… Я говорю: да, да, да, хорошо, сейчас… Но потом приходит момент, когда я думаю: да, ну, я сделаю что-нибудь! И убегаю в кино. Очевидно, не дано в 150 раз выйти на сцену. Тем не менее, искусство кино и театр — две очень далекие вещи. Так еще говорил Герасимов.

— У вас всегда хорошие отношения с партнерами фильмы, где вы играете? Или просто вы такая позитивная? Вот та же Гурченко в фильме «Пять вечеров» играл в такую любовь Любшиным, но в жизни, как правило, этого не заметили.

— Нет, я другой. Я могу работать только с людьми, у которых есть команды, понимание друг друга. Людьми одной крови. Если какой-то ежик пробегает, я уже полностью нахожусь в полупараличе и не знаю, что делать. У меня не плохие отношения с моими партнерами, а не с кем-то. Но, к сожалению, очень многие партнеры уже ушли — любимый, дорогой.

— Такие, как Василий Макарович Шукшин… Он был, в конце концов, сложнейший, взрывной, непредсказуемый человек.

— Я его вообще не знал. Я увидел ее искрящиеся глаза, в которых невозможно было не утонуть. Он мне, 17-летняя девушка, просто помог, каждую секунду. Даже если мотив не этот кадр, он стоит за камерой. Это счастье, что Шукшин был мой первый партнер. Вы знаете, как мощный человек, художник, но он добрее к миру.

«Я сделал себе старческий грим за 5 часов»

— И в Англии, как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Но я там вырос. Да я во всех странах хорошо чувствую, но жить я могу только здесь.

— Ну, у вас такие родители…

— Да, дипломаты. Отец — посол. Я маму помню, которая должна была в коронацию Елизаветы II. Много впечатлений, хотя я была совсем малюткой. Фильм меня там в первый раз привели. Но это было все-таки советское воспитание, мы жили очень дружно, в посольстве. И в детский сад я ходил в посольства на территории. И когда мне было пять лет, мы вернулись в Союз.

— Но вы пришли назад?

— Да, было несколько раз. Когда снимали «Тегеран-43″, например… Но меня больше манит Италия, где я очень много снималась. Я люблю все эти горбатые, городки… Я люблю Тонино Гуэрру, и все, что с ним связано. Я с ним очень много общались. Мне в Италии хорошо. Я помню, Феллини, Франческо Роззи, люди, которых я знал…

И Джульетта Мазина? Кончаловский рассказал, что когда, наконец, фильм «Ночи Кабирии» он смотрит на эпизод, где он ограбленная идет и смеется сквозь слезы, она плачет. Всегда.

— Тонино Гуэрра сказал, что я ему напомнил Джульетту Мазину. И я безумно ему за эти слова благодарна, потому что снималась картина «Белый праздник» сценарий. И он тогда еще сказал о мне: «Я очень хочу, чтобы он прочел мои стихи».

Наумов должен был снимать фильм с Марчелло Мастроянни по сценарию Тонино Гуэрры. Марчелло шла из больницы домой и Тонино, и они втроем, вместе с Наумовым написал сценарий, и мне было позволено сидеть в углу. Такого кайфа я не испытывал больше никогда. Они хохотали, сочиняли…

— На каком языке говорили?

— По-английски. Кроме того, Лора, жена Тонино, все смотрели на русском языке. Марчелло рассказал о том, как он своим женам дал он все время… что просто не очевидно! Они подтрунивали друг над другом, эти большие старые.

— Наталья Николаевна, вы в 70-80-х годах была одной из главных красавиц советского кино. Не было такого момента, когда директор попросил вас взять и играть интимные сцены?

— У меня такого не было.

— Но если бы спросили, согласились бы?

— И кто меня знает.

— Но разве вы никогда не использовали свою красоту, играя роль в кино? Ведь красивая актриса — это очень опасно, иногда, кроме смазливого личика там внутри остается не так много. Пример? Мэрилин Монро.

— Судьба совершенно разные. Вот и я своим лицом сделали все, что можно и нельзя. Я сделал себе старческий грим на пять часов. Я творила хаос, что ни одна нормальная женщина себе не позволит. Даже лишних морщин.

— Это в фильме «Берега»?

И «Берег» и «Тегеран-43″. Потом лицо болит, кожа болит. И ты не молодеешь после всех этих процедур. Но я вот такая вот безбашенная, я сделал это, — и радовался, что на экране оказывается, что старая женщина.

— А тебе не жаль того, что что-то не играл? Или у тебя вообще нет амбиций?

— Я четко знаю, что выстраивала свою жизнь так, как это было правильно. Очень многих ролей отказывалась, да. Но я никогда не оглядываюсь назад и не говорите себе, что это не правильно. Я всегда был разумным, всегда соображала, что я делаю, и если двадцать лет назад, тридцать лет назад поступала так, как поступала, то в этом причина.

— Это называется — ничего не пожалеете.

— Да, не пожалеете. Я не смотрю на свои фотографии, то я их не пересматриваю. Я иду дальше.

И мои любимые «Маленькие трагедии» не пересматриваете?

— Не, не смотри. Другие сцены — пожалуйста, ради бога, если начинается донны Анны — все, выключаю.

— И Высоцкий сказал вам, что у вас так красиво? Или что такой талантливый?

— Нет, ничего не сказал. Мы говорили с ним бас, когда снимались, потому что я был болен, безумно. И оба хохотали, и вся группа хохотала. Он был очень смешливый. Донна Анна — это же испанка, черненькая. И там эта сцена, когда «черные власы в мрамор бледный рассыплете…» — Пушкин писал, не кто-то. И режиссер Швейцер был убежден: «Ангел в России должны быть белые волосы». Пришел Володя в павильон и сказал: «И прекрасные власы в мрамор бледный рассыплете». У нас так сделано, обрезано, Пушкина.

И никто не заметил.

И никто не заметил, да. Высоцкому понравилось, что он там снимается. Вообще, мне очень жаль, что он так мало играл. Он написал сценарий. И Швейцер его утверждал, три месяца, сказал, что не буду стрелять, пока ставят Условия. Планы были немыслимы, но это была его последняя роль. Картина вышла 23. июля и 25. он умер. Он не видел фильм.

— Помните историю, когда Говорухин, снятый в «Ассе» у Соловьева? Все же режиссер маститый, был Соловьев что-то посоветовать, а она ему: «Ты актер, твое место в буфете». Вы никогда не подсказываете что-то директор?

— Я не конфликтная, но отстаивающая свою позицию. Я в жизни не конфликтная, но делаю то, что хочу делать. Я только внешне белый и пушистый… А на самом деле — не белый и пушистый. Отличается.

«Если мне что-то не нравится, я лучше промолчу. У меня отец дипломат»

— И Наумов хорошо знал? Или вы как-то поначалу притирались?

— Мы поженились в 72-м. Просто мы нашли друг друга, никто никого не притирался. Нам было удобно с самого начала вместе. Он понял, что я артистка, он видел фильм «озеро». Человек, который играл в трехчасовую монокартину, не может быть ни мямлей, ни сбегать. Но если бы я не в коем случае Алова и Наумова, моя судьба была бы совершенно иной, и мы бы с вами сейчас не сидели и не говорили.

И если Алова не получил… Как Наумов опытный?

— Ушел лучший друг в первую очередь. Молодости. Наумов шел черный в течение всего года, это был совершенный кошмар. Алову было в общей сложности 59… Они были единым целым. Утро началось с разговора, вечером — звонок по телефону, несмотря на то, что целый день в студии, и жили в соседних домах. Это была настоящая мужская дружба, что я больше никогда ни у кого не встречал. Они подружились еще во ВГИКе, в 49-м. А уже в 53-м снят фильм «Тревожная молодость», то — «Корчагина». В киеве, что они начали снимать. У них весь курс был очень известным: Параджанов, Озеров, Хуциев… Звезды, конечно!.. Можно ли Александра Александровича была страшная контузия во время войны, он ходил с палочкой. Война его и добила лет спустя. Мы понимаем, что он болен, но он никогда в жизни не показали это. Я не вижу, что он устал, он всегда улыбался…

— Я недавно смотрел фильм «Бассейн» 1969 молодым Аленом Делоном…

— И я был там, я обожаю Роми Шнайдер, это большая артистка!

— Но Делоном вы встретились чуть позже — «Тегеран-43″. В этом фильме он не был «приглашенной звездой», работал все?

— Да, Ален, совершенно пафосный. Как ребенок, как и все мы, художники, в ад, и настроенческий и беспокоиться о том, как произошло… Все так же. Вообще, актеры — это одна нация, на мой взгляд.

— И не требовал себе отдельный прицеп?

— Никогда в жизни! Мы с ним очень похожи были. Это единственный партнер в моей жизни, который не обедает. Здесь начинается обеденный перерыв, все идут завтракать… Делон собирается в одной комнате, я в другой, мы пьем чай и сами говорят… вы Знаете, он не любит ошибаться. Один раз, когда он был неправ, перепутал текст — и просто был серый. И в жизни он везунчик, конечно, всегда выигрывает.

— Слушайте, вы какой-то воздушной. Вам плохих людей вообще нет? Вы все говорите только хорошее.

— Ну, да, даже если мне что-то не нравится, я лучше промолчу. У меня отец дипломат.

— Вы не виноваты, это гены!

— Отношение к жизни — улыбайся, держи спину прямо и делать то, что должен. Хорошие родители были мудрецы, которые учили ко всему относиться нормально. Кстати, Делоне. Он ведь занимается не только в кино. Лошадей, собак, это делает духи, у него вертолет… Я не знаю, чем он не занимался в своей жизни. Теперь он говорит: «Мое любимое место — мой дом, моя собака. Похороните меня с ними.» И ничего вы с этим не сделаете. У каждого свой путь.

— Но на вашем пути будет еще такое, что Кирилл у вас появились. Он теперь 13?

— Да, и он выше меня ростом.

— 13 — переходный возраст. Это не легко, я себя не помню.

— Нет, он отличный. То, что Кириллу было так трудно в первые годы его жизни, вероятно, оставила свой след, потому что он сострадает, жалеет, болеет за всех. Хочет все отдать, всем помочь. И так, он очень талантливый парень, собирается стать математиком. Так что у нас все еще впереди. Знаете, мои родители не говорили мне «нет» в один прекрасный день, и я им за это благодарен. Поэтому родители должны иметь мудрость, чтобы сказать: приходите, мы вам поможем.

— После фильма и семьи, что вы даже волнует в этой жизни?

— Я, в конце концов, дочь дипломата, я миротворец по жизни. Вот убили Павла Шеремета и я до трех ночи не спала, ворочалась, хотя лично не знакомы. Меня это все просто распространяется через стены, я не могу понять, что это такое. Мне страшно. Потому что люди не для этого рождаются. Возможно, мир сошел с ума?..

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.