Интриган с голосом соловья раскрыл свои тайны

Альберт Жалилов. Фото: Лидия Верещагина

«Я — обаятельный мерзавец»

— Зачем тебе проект «Пола Негри», если ты исполнитель со своим репертуаром?

— Я не планировал развиваться как артист мюзиклов, но поступило предложение от команды этого шоу. Конечно, не устоял: великолепный актерский состав, первая 3D постановка в мире, профессиональная и слаженная команда — проект свежий, грандиозный, и несравним ни с каким другим.

— Но ведь ты играешь отрицательного героя — самозванца, альфонса, ревнивца и интригана. Уютно в таком образе?

— С недавних пор я играю еще и главную роль в мюзикле. Это роль режиссера Эрнста Любича – самой большой любви в жизни Полы Негри. Могу сказать, что обладаю некоторыми качествами фанатичного трудоголика Любича, и погрузиться в его мир было интересно. Я многое открыл в себе.

А князь Мдивани, да, его не назовёшь образцом настоящего мужчины. Это противоположность Любича. Однако он также весьма харизматичный, многогранный, хотя и скользкий тип. Такой обаятельный ловелас. Любая роль — отрицательная или положительная — это развитие для артиста. Это возможность расширить своё восприятие. И мне это нравится.

— Ты сказал, что не планировал развиваться в области мюзиклов. А что планировал?

— Сейчас я сотрудничаю с театром «Санкт-Петербург Опера». Я же оперный певец по образованию и не так давно понял, что этого мне не хватает. Много репетирую с моим другом и наставником, пианистом Александром Каганом. Вместе мы работаем над моим репертуаром, готовим новые программы. В концертной деятельности я представляю направление, которое называется «классический кроссовер». Из ярких представителей можно выделить Роберто Аланью, Сару Брайтман, Алессандро Сафина, Муслима Магомаева, группу Il Divo и многих других.

Еще у меня есть два моноспектакля. Один из них, «Сердце на снегу», не первый год идёт на различных сценах Петербурга. В нем раскрывается о становлении великого мэтра классической эстрады Муслима Магомаева. Второй спектакль вышел недавно — это мой дебют в жанре поэтического вечера. «Жить, думать, чувствовать, любить…» — история о поиске человеком самого себя. Я исполняю стихи таких поэтов как Бродский, Маяковский, Пастернак, Блок. Это совместная работа с великолепным мастером Валерием Галендеевым.

«Треники не для филармонии»

— Почему ты выбрал классическое направление? Эстрада — более короткий путь к успеху.

— Краткосрочный успех для меня ничего не значит. Не секрет, что многие эстрадные певцы вспыхивают на два-три года, а потом пропадают. Мне интересно быть на сцене долго, повышая свой профессиональный уровень, уровень моих программ, музыкантов, всего, с чем я соприкасаюсь в рамках концертной деятельности. Развиваться самому, привлекать именно «свою» публику, с которой мы говорим на одном языке. И не работать ради денег с неинтересным репертуаром. Творческий человек никогда не обретет счастья в таком случае.

— Однако это не мешает тебе участвовать в музыкальных теле проектах «лёгкого жанра». В «Живом звуке» ты хорошо запомнился по хиту Наташи Королевой!

— Действительно, там я пел «Белые лебеди» Наташи Королевой и «Невесту» Юлии Савичевой. Но были ещё песни Аллы Пугачевой и «ДДТ», которые «лёгким жанром» не назовёшь. И шансон: «Пальма де Майорка». Кстати, эта песня мне очень понравилась, её, как оказалось, можно исполнять в разных стилях. А великолепный фокстрот «В парке Чаир» теперь даже входит в одну из моих концертных программ.

— Ты там даже выглядел иначе — сменил смокинг на повседневный «модный» look. «Голым» себя не чувствовал?

— Действительно, обычно я предпочитаю выглядеть более сдержанно, классически. Сложно представить себя на сцене филармонии в чем-то спортивном. Смокинг — это мой концертный вид. А вот в жизни мне всегда нравились костюмы, хотя я не отдаю предпочтение только одному стилю в одежде. В шоу в мой повседневный образ добавили хулиганства. Я был не против, наоборот, двумя руками «за».

— Как прошло участие в шоу «Главная сцена»? Там тебя снова поменяли…

— Насыщенно. Были эфиры, был выход из «зоны комфорта», была работа с профессиональными музыкантами, интересные знакомства. Песня «Русское поле», по мнению стилистов, нуждалась в распахнутой рубашке. Меня даже хотели отправить на сцену босиком. И я с радостью это поддержал, но, к сожалению, в последний момент эту идею отменили. А жаль.

Юрист и артист

— Тебя порой сравнивают с Муслимом Магомаевым, о котором спектакль «Сердце на снегу». Как думаешь, почему?

— Когда я только начал выступать, еще не в Петербурге, а в родной Астрахани, на татарском сабантуе мне намекнули, что я чем-то напоминаю Муслима. Сказать, что я этот образ копировал и культивировал, нельзя. Но у меня есть спектакль о Магомаеве. Было интересно попробовать себя в новом амплуа: я тогда изучал актерское мастерство, и работа над постановкой стала для меня хорошей школой. Ведь «моно» — очень сложный жанр. Ты один должен держать на себе зал полтора часа. Каждый спектакль для меня до сих пор как экзамен.

— Ты ведь юрист по первому образованию. После юридического факультета легко было поступить в консерваторию?

— Не так сложно. Я ведь до этого занимался с педагогами. На втором курсе юрфака снова начал петь: до того у меня долго ломался голос. Тогда же участвовал в шоу «Народный артист — 2″ , где попал в полуфинал. И после этого проекта сделал вывод, что поп-эстрада не для меня.

— Почему?

— Потому что хочется быть глубже. Мне интересно, когда зрители включаются во внутреннюю эмоциональную игру. Ты и зал — исследователи. А завоевывать внимание только посредством ритма и запоминающегося мотива, конечно, можно, но это примитивно. Хотя в Африке до сих пор используют барабаны, чтоб входить в транс и танцевать ритуальные танцы. Но есть и другой путь. В наше время огромных объемов информации, вечного бега, стрессов, многим порой хочется остановиться и просто послушать свое сердце. Я предпочитаю единение с залом именно в этом. К счастью, огромное количество людей со мной согласно.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.