Галина Волчек: «Завтра будет лучше»

фото: личный архив

Олег Ефремов и Галина Волчек, начало 70-х.

— Галина борисовна, «Современнику» — 60 лет! Какие ассоциации у вас вызывает эта фигура?

— Три знака вопроса и три восклицательных знака. Потому что я не могу себе представить, что так быстро пробежала жизнь это театр. Несмотря на то, что было много разных непростых ситуаций, катастроф, побед, поражений, выступления… и верить, что все это произошло за какие-то 60 лет (!!!), невозможно.

— А вам лично какой период был самым счастливым?

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос, что каждый период имеет свое счастье. Но, наверное, когда мы начинали, когда все были как крылья и равными в своих надеждах. И, если мы, конечно, в школе-студии МХАТ пришел научить Олег Ефремов. До него таких учителей мы не видели и не знали. И дело не в том, что он был особенным артистом, отличающимся те, кто учил нас, и нас учили прекрасные мастера, старые мхатовцы. Но МХАТ в то время был уже не в лучшем своем состоянии, и, вероятно, у нас был отдельный остров этого огромного океана — МХАТа Станиславского…

Но это Ефремова в первый раз мы слышали такие слова, как «гражданственность», вопрос «зачем его на сцену?». Да, учение Станиславского мы изучали по учебникам, но если учитель в глаза… Хотя он старше нас всего на пару лет, но эти несколько лет для нас была, когда целое поколение между нами. Вероятно, это был самый счастливый момент в нашей жизни, хотя позже произошли и другие моменты счастья.

— 60 лет «Современной» вместе со своими коллегами, как будто прожил несколько жизней: послевоенное время, оттепель, закручивание идеологических гаек, застой, перестройка. Наконец, пришло новое, совершенно непонятное время. Если сложно театра был тогда или сейчас?

— Я не сравниваю. Потому что, наверное, не случайно, я и другие режиссеры тоже — вернуться к своим старым постановкам. Каждое время дает новые импульсы, чтобы увидеть за окном новой не только социальной, политической и новая коллекция.

фото: личный архив
Репетиция пьесы «на дне», 1968 a.

Вот, мы ставим определение тишина — кажется, вечное понятие. Но тишина, даже довоенная, и теперь тишина — это абсолютно разные вещи. Теперь, если вы выключите все устройства и останавливается, все, что за окном, по-прежнему трепыхание устного или полузвуковое остается. Я не интернетный человек, но понимаю: все, что связано с технологий, современной техникой, создает свою, совершенно не похож ни на что тишина. И завтра еще иначе.

Или ритм. Если взять за пределами Москвы или на улице Питер, где жизнь была всегда тише и спокойнее, и есть ритм создает ощущение большого движения, которые, с одной стороны, и с другой стороны, признает агрессию внутри люди. И это не больно, и это печалит меня.

Не, у меня нет ощущения, что мы жили разные жизни. Мы всегда стараемся докопаться до истины, стараясь не лгать, даже полуправда — это только полуправда. Но мы жили, как мы жили, была одна жизнь, и это было изменено очень много, вот и все.

Но в новое время, в котором приглашаются и приветствуются все, в том числе и «Современного», принес для руководителей театров-большая проблема. Изменились основные ценности, стали сами актеры.

— Здесь и говорить нечего — жизнь поворачивается в другую сторону: деньги, бизнес, суперэгоизм, отсутствие чувства команды диктует сегодня правила жизни. Когда театр стал для многих артистов и не только артистов — в этот… запасным аэродромом. Товарищество, нет, вы знаете, и это одна из причин, почему я хотел бы 2000 поставить роман Примечание «Три товарища». Мы, может быть, осталась дружба, но ассоциации пошли. И если вдруг оно проявляется, и ты это почувствовать, хочется аплодировать.

Да, это не в этой жизни, что мы не начали, но абсолютно прав был Ефремов, когда в 62‑м году на гастролях, кажется, в Саратове, сказал: мы больше не в студии, и живут согласно своим законам, когда мы отказывались от званий, съемок, поднять заработную плату, — но мы сами распределяли деньги в зависимости от качества работы любой сезон. И не может нас обмануть себя и других.

Правда, в новое время избавило нас от худсоветов, указов партии и правительства, и когда люди спрашивают меня: «хотели бы Вы старый время назад?» — я отвечаю: «в этом смысле — никогда». Не хотелось бы, чтобы спектакли взяли с пятнадцатого раза, чтобы наступила какая-то комиссия, которая решила бы наши судьбы. Это уже, как говорится, общее место, и ни один нормальный человек туда не хочет идти.

— Появление «Современника» В 1956 Году. году была необходимость время: Сталин умер, в лагерях, начали возвращаться невинно пострадать люди, кто-то должен был подмостков говорить правду. И появился театр — «Современной». Теперь, когда жизнь вообще, на перекрестке, театр как таковой, а также в растерянности. Что ему делать: ставить только классику или искать новую драматургию и ориентироваться на нее?

фото: личный архив
Артисты «Современника» Аль Пачино и Ванесса Редгрейв после спектакля «вишневый сад» на Бродвее, 1997

— Для того, что происходит сегодня, было предметом искусства, особенно театра, нужно, чтобы время прошло. Я лично не понимаю, когда на сцене то, что обычно называют «утром в газете — вечером в куплете». «Современной» за свою жизнь испытывали все, в том числе отказа, если критика вколачивала гвозди, как я говорю, несуществующей могиле «Современника». Мы прошли все этапы здоровой и нездоровой конкуренции. Опытные моды — моды-в хорошем смысле — «Таганку», «Ленком», театр Фоменко… Кто там еще сегодня в моде? Мы стараемся поддерживать реальный психологический русский театр в любой его форме.

— Какие качества, на ваш взгляд, необходимо сегодня театральный менеджер?

Лидером театр может быть лицо, имеющее ощущение движения вперед, он знает, куда нужно пытаться идти. И, конечно, самоотдача, если водитель не снести театр, общественная работа, преподавание. У него должна быть одна вещь — это театр, где он должен раствориться и двигаться этот поезд вперед.

— Я понимаю ваши мысли. Это вы исключаете водитель возможность оставить постановки на китай, за рубеж ведущую роль в какой-то фонд и прочее?

— Я лично не понимаю и не представляю. Несмотря на то, что изменилось в нашей жизни руководитель или ответственный директор, должен держать в руках все нити. Я лично не в состоянии куда-то ездить.

— Вы часто повторяете, что актеры стали, что они вам могут ответить, что и вас, Галина борисовна, а также изменил время. Что вы в таком случае отвечаете?

— Я этого не говорю. Мне, можно сказать, хороший или плохой был спектакль, и что это необходимо исправить. Но для меня театр никогда не было запасных аэродромом. И когда я говорю про актеров, я не кидаю за то, что они говорят, что они виновны. Их работа морально стало то, что для меня имеет значение.

фото: Сергей Петров
Спектакль репетиция «Скажите, люди, куда идет этот поезд?».

— Рядом с вами на протяжении многих лет выросли сильные режиссеры — Валерий Фокин, Иосиф Райхельгауз, Нина Чусова, Кирилл Серебренников. У всех уже свой театр, свое дело. И вы видите такого человека рядом, которому вы можете доверять «Современной»?

— Мне все стали запрашивать значительно позже, когда я начинаю об этом думать. Когда я стал художественным руководителем, я сразу же начал думать о группе молодых режиссеров и артистов. Так появился проект «Опыт», успешные или неудачные, — другой вопрос. Я могу сказать одно: я очень рад, что мне удалось создать ту молодую труппу, что я с нетерпением жду. Я не знаю, что будет премьера, но я считаю, что свой день рождения мы принимать не кресла, бархат, и гастроли с молодой труппы. И я могу лишь надеяться, что те, кто остаются, могут сохранить живой театр, за который мы боролись и боролись так много лет, — психологический русский театр во всех его формах.

Я просто считаю, что ребята не подведут. Еще надеюсь, что новая постановка Валерия Фокина, который в «Современнике» в этом году — это логично возвращением режиссера в театре, где он когда-то начал.

— В труппе есть очень много молодых людей. Вы чувствуете их поколение, можно с ними сосуществовать на одной волне?

— У меня много молодых друзей. И мне кажется, что со многими из них я могу найти общий язык, примеров тому очень много, с ними есть о чем поговорить. Конечно, это, в основном, артисты, потому что мое кольцо давно снизилась понятия «мой театр». И я сегодня без них не представляю свою жизнь, они стали яркие певцы. Это Кати Романенко, Светлана Иванова, Полина Пахомова, Елена Козина, Клава Коршунова — она недавно родила, пока не работает, Илья Лыков, Шамиль Хаматов, Елена Плаксина, Даша по Вкусу, Коля Клямчук, Ваня Забелин, два Дима — Гирев и Смолев, Женя Павлов. Я уже не говорю о тех, кто начал и кто гордится тем, что театр — Гафт, Дорошина, Неелова, Хаматова, Гармаш, Иванов, Мищенко, Фролов с Миллиоти… Простите, что не всех называю…

фото: личный архив
Первая машинописная программка спектакля «Вечно жить», 1956

— Юбилей театр отмечает не как обычно — никакой торжественности. С чем это связано?

— Это связано с очень многим. Теперь, в тяжкое время, чтобы отпраздновать юбилеи, так как мы привыкли это делать. Десять лет назад у нас была годовщина, как я хотел бы видеть его, — как «Современный» со зрителем ходила на Чистые пруды. Это стало возможным благодаря помощи, даже не друзья, просто наши товарищи Михаила Куснировича и другие. И в этом празднике приняли участие наши зрители, москвичи, проходившие мимо Чистых прудов, которые приехали из других городов наши истинные поклонники. В этом году, я надеюсь, тоже тепло, но уже не Чистой, но теперь мы должны Яузе работаем. Михаил Куснирович пообещал придумать что-то неожиданное. Премьера, другие мероприятия — все это через «Черешневого леса».

— «Современнику», седьмой десяток. Это много или мало?

— Не знаю. Для меня цифры не играют важную роль: может-быть стариком в двадцать лет и юношей во взрослую жизнь.

— Что вы лично 60 лет (!!!) через под крышей одного дома, — это… ну, не страшно?

— Я не боюсь, кроме состояния моего здоровья. Сложно управлять коллективом, вообще, и творческое, тем более. Я абсолютно ничего не жалею, жаль только, что здоровья не хватает, и настроение от этого портится. Я так хочу быть в хорошей физической форме, что каждый день кручу педали на тренажере — и мне его друзья подарили, — как будто готовлюсь сдавать нормы ГТО.

Я вот недавно говорил со своей подругой-болгаркой, он живет в Германии и у него такая же проблема, как и у меня, — суставы, со стульями. Когда я его спросил: «Как у тебя дела?» «Завтра будет лучше», — сказал он. И я я принял эту замечательную фразу и все, я говорю: «Завтра будет лучше».

Фото: О. Хаимова

— Последний вопрос не совсем театр… регулярные даты вы всегда сшить себе новый туалет. Если вы для себя на этот раз?

— Нет, я ничего не делаю, потому что уже довольно давно внутри у меня нет для этого времени. Я все время занят, что происходит в театре, что с ним все время, телефон. У меня даже не было времени, чтобы идти туда, где я каждые полгода прохожу обследование. Руководить театром, не означает сидеть в кабинете. Главное, что я не достиг и был. Мне кажется, что мода не может диктовать! Вот это отвратительно, когда «модельеров» театра заранее, что хорошо, а что плохо. И так одежда: мода должна корректировать себя, а не себя в моде.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.